Праджняпарамита

Праджняпарамита (санскр. prajnäpäramitä, букв, «мудрость, переправляющая к совершенству», тиб. шерапкьи паролту чинпа, кит. божэ боломидо, яп. хання харамитта) — одна из парамит (совершенств) в буддизме — персонифицированная Мудрость, присущая буддам и бодхисаттвам, в махаяне и ваджраяне, а также филос. и сотериологич. учение, содержащееся в корпусе т.н. праджняпарамиты сутр.

Буд. источники не едины в объяснении этимологии слова парамита. Если Харибхадра в «Абхисамая-аланкаралоке» производит его от двух корней: päram (берег) и itä (движение) и интерпретирует как «движение на тот берег» (т.е. к нирване), то «Аштасахасрика-праджняпарамита-сутра», или просто «Аштасахасрика» («Восьмитысячестишие о совершенстве мудрости»), производит слово парамита от parama (высший), толкуя его с т.зр. высших достоинств как самой П., так и совершенствующихся в ней. Любой из этих смыслов может иметь мифологии, содержание, но первый вариант поддается также переосмыслению и в чисто логич. форме.

Если такие парамиты, как дана — «парамита даяния», вирья — «парамита усердия», дхьяна — «парамита созерцания», могут быть описаны как психологич. свойства личности или формы поведения, к-рые возможны и желательны в норме, но поддаются развитию до большего совершенства, то П. принципиально нельзя описать как обычное, нормальное состояние человека, достижимое путем накопления и приращения усилий, постоянной тренировкой и т.д. П. в отличие от других парамит никак не связана с повседневной практикой, образом жизни, нормами нравственности и морали. В буд. текстах ее связывают со сверхчеловеческим, неземным знанием, к-рое не может быть получено обычным путем. В «Аштасахасрике» это знание определяется как асанга-джняна — «несвязанное знание». Согласно Харибхадре, это такое знание, «к-рое не имеет признаков и полностью независимое», т.е. знание, вообще не поддающееся систематизации в отличие от абхидхармы. Если быть еще более точным, то это такое знание, к-рое вообще не может быть определено. Л. Мялль замечает, что авторы «Аштасахасрики», по-видимому, считали определение П. ненужным и невозможным. Поскольку все попытки определить П. как какое-то содержательное знание оказались неудачными, остается предположить, что П. есть указание, знак какого-то состояния, скорее всего психологического, или какой-то ситуации.

В очень короткой «Мандукья-упанишаде», состоящей всего из 12 небольших частей и посвященной толкованию звука ОМ, праджня упоминается два раза: «Когда уснувший не имеет никакого желания, не видит никакого сна — это глубокий сон. [Находящаяся в] состоянии глубокого сна, ставшая единой, пронизанная лишь познанием, состоящая из блаженства, вкушающая блаженство, чье лицо — мысль, праджня — [вот] третья стопа» (5). «Состояние глубокого сна, праджня — звук [м], третья часть из-за изменения или же — поглощения. Поистине, кто знает это, измеряет все сущее и поглощает [его в себе]» (11).

«Измеряет все сущее и поглощает его в себе» — возможно, потому, что праджня — это букв, «знание, заполняющее все пространство». В комментариях к этой упанишаде праджня ассоциируется с «будущим временем», «глубоким сном», «чистым познанием» и «блаженством». В буддизме праджня, напротив, «пробуждение», но также «блаженство» и «чистое познание».

Если продвинуться еще дальше в глубь веков, то можно обратить внимание на такое древнее ведийское словосочетание, как paräh parävatah («запредельная даль»). Parävat обозначает область запредельности, противоположную по своим свойствам загробному миру Ямы. Парамита в буддизме означает «выход за пределы», т.е. то же, что и парават в ведийской культуре, и этимологически они очень близки. П. как «выводящее за пределы, заполняющее собой все пространство знание истинной сущности [пустоты]» продолжала сохранять свои генетич. связи с древней традицией, что особенно ясно проявляется в текстах, так или иначе связанных с «народным буддизмом».

П. может рассматриваться как нечто психологически и онтологически более первичное по отношению к нек-рым другим фундаментальным понятиям буддизма. На уровне феноменального бытия П. превращается в почти бесконечную цепь приближений к состоянию Абсолюта или же бесконечную цепь интерпретаций этого состояния в зависимости от ситуации и действующих лиц. Здесь П. превращается уже в текст — систему знаков, к-рые по своей природе тождественны, но эта тождественность прямо не проявлена для тех, кто привык воспринимать множественность как многообразие. Выявление этой тождественности и составляет, собственно, практич. сторону П.

П. — как категорию и все учение в целом — не следует определять с помощью различных слов (если и поскольку вообще приходится их употреблять), таких как: «содержание учения» — «тот, кто излагает» — «то, с помощью чего это содержание излагается» — «то, благодаря чему оно осознается» — «тот, кто его воспринимает». Такое понятие однозначно определить принципиально невозможно, учитывая, что его многозначность может присутствовать и «работать» в каждом его употреблении, независимо от контекста. Соответственно у каждого, кто его употребляет, предполагается наличие определенной интуиции.

На психологич. уровне П. — это, во-первых, по особым правилам порожденный текст, к-рый может иметь вид внутренней речи, устной речи и письменно зафиксированного текста, носящего название П., целью к-рого является создание наивысшего уровня сознания человека. Во-вторых, П. — это одно из названий наивысшего состояния сознания, отражающее его способность полностью понимать текст П. и порождать новые тексты такого же типа. Праджняпарамитский текст может иметь любую протяженность, начиная с одной буквы (напр., «А») и кончая такими большими по объему сутрами, как «Шатасахасрика-праджняпарамита» («Стотысячник о совершенстве мудрости»). Если говорить о праджняпарамитской лит-ре в целом, то здесь историч. тенденция развивалась в следующем направлении: от больших текстов «Аштасахасрики» и др. до малых сутр типа «Экакшары» и «Свалпакшары». Малые сутры зачастую выполняли роль конспекта или даже знака по отношению к пространным праджняпарамитским произведениям и всей буд. лит-ре в целом. Вместе с тем структура текста, чаще всего скрытая от глаз непосвященного читателя, во столько же раз усложняется, во сколько раз уменьшается печатный объем текста (объем содержания остается равновеликим др. праджняпарамитским текстам). Т.о., объем содержания праджняпарамитских понятий и объем текстов могут меняться, не меняя своего осн. отношения к обозначаемой ими реальности.

Традиция П. всегда считалась неотъемлемой частью махаяны. С появлением праджняпарамитских текстов, занимающих важнейшее место в канонич. собраниях «великой колесницы», связывается само возникновение этого направления в буддизме.

Основными историч. фактами, на основании к-рых можно определить время создания первых праджняпарамитских текстов, являются дошедшие до нас датированные кит. переводы сутр П., привезенные буд. миссионерами в Китай. Первым таким текстом был перевод на кит. яз. «Аштасахасрика-праджняпарамита-сутры», сделанный в 178-180 Локакшемой. В 233 была переведена «Праджняпарамита-хридая-сутра». Период формирования ранних праджняпарамитских идей был связан с усилением идеологич. и социально-политич. влияния буддизма на гос-во, это было время наивысшего взлета буд. искусства в пределах Индии и вообще наибольшего расцвета инд. буддизма, превращения его в мировую религию. Вместе с тем эта эпоха характеризовалась проникновением новых идей и разрушением старых культов, значительными потрясениями сложившейся традиц. социальной структуры об-ва и формированием новых социальных институтов.

Можно предположить, что традиция П., зародившаяся, если следовать сутрам и Таранатхе, в Мадхьядеше, получила распространение и независимо развивалась в ряде буд. центров в Магадхе и на юге. Затем наступил период собирания и объединения различных праджняпарамитских текстов в обширные (вайпулья) собрания, к-рый сменился стадией редактирования.

Малопродуктивно пытаться установить более или менее определенные границы для каждого из этих периодов становления праджняпарамитской лит-ры, поскольку для каждого текста и для каждого центра, где эта лит-ра создавалась, они могли быть различными. Представляется, что такая гипотеза о параллелльном развитии идей П. в различных центрах хорошо объясняет «лоскутный» характер многих праджняпарамитских сутр, противоречивость свидетельств, касающихся места, времени и направления их распространения, и согласуется с большинством установленных историч. фактов и сведений, почерпнутых из буд. предания, др. независимых религ. традиций (напр., джайнизма).

По-видимому, на юге, куда переселялись монахи различных направлений и школ, влияние ортодоксального духовенства заметно ослабевало, что создавало благоприятные условия для развития тех традиций, к-рые не находили поддержки в старых общинах Магадхи. Возможно, что в этих же условиях и приблизительно в это же время (или чуть раньше) формировалась традиция абхидхармистов-сарвастивадинов, к-рая выглядела в глазах консерваторов столь же смелым новаторством и дерзким вольнодумством (во всяком случае, выходящим за пределы узкого понимания древней Дхармы), как и идеи П.

Авторы праджняпарамитских сутр были знакомы со многими положениями абхидхармы и воспринимали их как часть общебуддийского теоретич. наследия. Объявляя проблему множественности и многообразия дхарм или существ надуманной и пустой, создатели сутр П. открыли путь к решению целого ряда как практических, так и теоретических задач. Разумеется, не только дхарма или саттва, но и любой объект ментального конструирования объявлялись в П. пустой номинальной сущностью. П. рассматривается в сутрах как главное средство достижения наивысшего Просветления (ануттара-самъяк-самбодхи). Именно благодаря обретению П. все будды приходят к конечному просветлению, поэтому П. называется «матерью всех будд».

Процесс записи в махаянской традиции уже не просто фиксировал устный текст для его сохранности и распространения, но стал одним из инструментов создания новых текстов. По-видимому, представители древней традиции быстро смогли оценить широкие возможности, открывающиеся с применением письменности для пропаганды Учения. Изобретение бумаги и книгопечатание хранители праджняпарамитской традиции использовали едва ли не самыми первыми в мире. Не случайно в буд. иконографии изображение книги символизирует не к.-л. иной текст, а именно П. Весьма вероятно, что первые праджняпарамитские тексты писались не на пальмовых листьях, а на бересте (находка гильгитской рукописи «П.» на бересте подтверждает обоснованность таких предположений).

Есть все основания утверждать, что наиболее архаичные части пражняпарамитских текстов соотносимы по времени создания с наиболее ранними частями Палийского канона, а в нек-рых случаях, возможно, и превосходят их по древности; осмысление представлений о шунье и праджне, ставших центральными понятиями впервые именно в праджняпарамитских текстах, оказало решающее влияние на возникновение буддизма махаяны, но сами эти понятия, как и ранние праджняпарамитские тексты, относятся еще к протомахаянскому периоду.


Лит.: History of Buddhism (Chos-hbyung) by Bu-ston... / Transi, from Tibetan by E. Obermiller. Heidelberg, 1931-1932; Obermiller E. The Doctrine of Prajnä-Päramitä, as Exposed in the Abhisamayälankära of Maitreya // Acta Orientalia. 1932-1933. Vol. 11; ConzeE. The Prajnäpäramitä Literature. The Hague, 1960; id. Materials for Dictionary of Prajnäpäramitä Literature. Tokyo, 1967; Prajnäpäramitä and Related Systems. Studies in Honor of Eduard Conze. Berk., 1977 (Berkeley Buddhist Studies Series. Vol. I).

С.Ю. Лепехов

Источник - энциклопедия Философия буддизма - Российская академия наук Институт философии / Редакционная коллегия: M. Т. Степанянц (ответственный редактор), В.Г.Лысенко (заместитель ответственного редактора), С.М.Аникеева, Л.Б.Карелова, А.И.Кобзев, А.В.Никитин, A.A. Терентьев




Яндекс.Метрика