«Саддхармапундарика-сутра»

«Саддхармапундарика-сутра» (санскр. Saddharmapundankasutra, кит. «Мяо фа лянь хуа цзин», «Сутра лотоса благого Закона», «Сутра о цветке лотоса чудесной Дхармы», сокр. кит. «Фа хуа цзин», яп. «Хоккэ-кё», «Лотосовая сутра») — важнейший текст буддизма махаяны. Инд. буд. традиция включает ее в число «девяти дхарм» (см. Нава-дхарма-парьяя — «девять провозглашений Дхармы», т.е. девять сутр, в к-рых содержится суть буд. учения — Дхармы). «С.» относится к ранним текстам махаяны и была составлена, как полагают исследователи, в Индии в I — нач. II в., т.е. в первый период формирования махаянских сутр.

К «С.» обращались крупнейшие буд. философы — Нагарджуна (ок. 150 — 250) и Васубандху (IV-V вв.), ведущие теоретики двух гл. направлений махаяны — шуньявады (мадхьямаки) и виджнянавады (йогачары). Нагарджуна более 20 раз ссылается на эту сутру в одном из своих гл. соч. — «Махапраджняпарамита-шастре» («Шастра о великой праджняпарамите»). Васубандху написал к «Лотосовой сутре» коммент. «Саддхармапундарика-сутра-упадеша» — единственный сохранившийся инд. экзегетич. трактат к этому каноническому буд. тексту. Наибольшую популярность и известность эта сутра приобрела, однако, не в Индии, а в Китае и Японии. В Индии же «Лотосовая сутра», как и мн. другие буд. сочинения, была со временем практически забыта; санскр. версии этого памятника были заново открыты европейцами лишь в XIX-XX вв.

Начиная с III в. н.э. было сделано шесть переводов «Лотосовой сутры» на кит. яз., из к-рых сохранились только три полных (№ 134, 138, 139 в каталоге кит. Трипитаки, составленном Нандзё Бунъю). Первый по времени перевод (№ 138) выполнен в 255 Дхармаракшей (ок. 239 — ок. 316). Второй перевод (№134) осуществил в 406 Кумараджива. Третий (№ 139), сделанный в 601 Джнянагуптой и Дхармагуптой, представляет собой переработанный перевод Кумарадживы. Т.о., существуют два независимых друг от друга перевода (вернее, переложения) «Лотосовой сутры» на кит. яз. — Дхармаракши и Кумарадживы. По мнению исследователей, перевод Дхармаракши ближе к санскр. оригиналу, однако он не столь удачен с т.зр. стилистики кит. языка.

Перевод Кумарадживы получил наибольшую известность в дальневост. буд. мире, породил значительную по объему экзегетич. лит-ру, сыгравшую огромную роль в развитии буд. религ.-филос. мысли в Китае и Японии.

«Лотосовая сутра» (целиком или отд. главами) переводилась также на тибетский (ранее IX в.), уйгурский (возможно, в XI в.), тангутский (в XI-XII вв.), монг. (в XVII в.), маньчж. (не ранее XVII в.) и хотаносакский (не позднее X в.) языки. В XIX-XX вв. сутра неоднократно переводилась (чаще с кит. яз., реже с санскрита) на франц., англ., нем. языки; рус. пер. впервые осуществлен А.Н. Игнатовичем (1998).

«Лотосовая сутра» представляет собой цикл проповедей, произнесенных, согласно преданию, Буддой Шакьямуни на священной горе Гридхракута и в небе над ней. Считается одной из первых сутр, в к-рых от имени Будды возвещаются фундамент, положения учения махаяны о всеобщности спасения (каждое живое существо обязательно станет буддой) и о «неизмеримой [по продолжительности] жизни» Шакьямуни (что предвосхищало появление краеугольной для махаяны доктрины «тела Дхармы» и формирование учения о «телах» Будды). Возможность достижения состояния будды связывалась с верой в проповеди Шакьямуни, должным почитанием данной сутры и следованием изложенным в ней предписаниям. Именно с этой концепцией, а также с утверждением Будды о том, что женщины тоже могут достичь состояния будды, связано включение этого текста в число «защищающих страну» (кит. ху го) сутр (наряду с «Суварнапрабхаса-сутрой» и «Жэнь ван цзин»), хотя здесь и не рассматриваются проблемы сохранения порядка в гос-ве. Специфич. чертой тяньтайского (см. Тяньтай-цзун) толкования «С.» является сакрализация ее кит. названия, состоящего из пяти иероглифов: «Мяо фа лянь хуа цзин». Их интерпретация, представленная Чжи-и в «Сокровенном смысле Сутры о цветке лотоса чудесной Дхармы», в общем виде такова.

Мяо — чудесный, благой. Чжи-и выделяет два вида «чудесного» — «относительный» и «абсолютный». Дхарма (Учение) Будды, запечатленная в «Лотосовой сутре», является «чудесной», «благой» относительно учений всех будд, о к-рых говорится в др. сутрах. При этом Дхарма «абсолютно благая», и тяньтайский патриарх сравнивает ее со сливками и с «большой лодкой, перевозящей к тому берегу» (т.е. нирване).

Фа — Дхарма. В широком смысле это вся Дхарма Будды (все его учения), в более узком — учение, запечатленное в «Сутре о цветке лотоса чудесной Дхармы», а также догматика школы тянътай-цзун.

Лянъ хуа — цветок лотоса. Эти знаки, согласно Чжи-и, имеют четыре толкования, суть к-рых можно свести к двум утверждениям. Во-первых, с цветком лотоса сравнивается совершенное учение Будды, заключенное в «Лотосовой сутре», противопоставляемое «пропедевтическим» доктринам, изложенным в др. сутрах. Вовторых, цветок лотоса уподобляется «благим (чудесным) причинам и плоду», процесс достижения просветления — цветению и вызреванию плода из цветка лотоса; раскрывание цветка — «возвращению (приходу) к трем сокровищам (триратна, кит. санъ баб)» — Будде, Дхарме и сангхе, т.е. вступлению на путь истинного просветления, а вызревание плода — обретению истинного просветления.

Цзин — сутра. Чжи-и толкует этот знак как «все» — все проповеди, все значения, все мысли. В трактовке тянътай-цзун «Лотосовая сутра» (канонич. текст школы) включает в себя истины, содержащиеся в др. сутрах. В этом смысле она и есть «все сутры» (и соответственно — все истины, все значения и т.д.). В Китае буд. мыслители большое внимание уделяли «структурированию» текстов, в т.ч. «Лотосовой сутры», четко выделяя смысловые компоненты. Известно более 20 такого рода делений «Лотосовой сутры» на части, к-рые, несмотря на их разнообразие, построены, как отмечает Ё. Тамура, по одному принципу: в сутре выделяются проповеди Шакьямуни до того момента, как он поведал о своем бессмертии (1-я пол. текста), и проповеди «вечного» Будды (2-я пол. текста). В свою очередь, в каждой половине выделяются по три части: «вводная часть» (сюй фэнъ), представляющая собой экспозицию предстоящего действа (в каком месте будут произноситься проповеди, кто на них будет присутствовать и т.п.); «часть, [раскрывающая] истинную суть» (чжэн цзун фэнь), к-рую составляют проповеди Будды (или какого-нибудь др. будды); «часть для распространения» (люй тун фэнь), в к-рой повторяются — в виде тезисов или иносказательно — важнейшие положения, запечатленные во 2-й части, для передачи их последующим поколениям.

Деление «Лотосовой сутры» на две осн. части впервые произвели Дао-шэн, ученик Кумарадживы, в своем «Толковании „Сутры о цветке лотоса чудесной Дхармы"» («Мяо фа лянь хуа цзин шу») и буд. мыслитель Сэн-чжао, автор сб. трактатов, получившего назв. «Рассуждения/Шастры Чжао» («Чжао лунь»). В дальнейшем различия между многочисл. делениями сутры на две осн. части сводились преимущественно к включению той или иной главы в 1-ю или 2-ю из этих частей. В школе тянътай-цзун первые 14 глав (1-я часть) получили назв. цзи мэнъ, что доел, означает «врата следа». «Вратами» (мэнъ) в ср.-век. кит. и яп. лит-ре называли отрасли знания, учения. «След» (цзи) — манифестация Будды в к.-л. облике, в данном случае в облике историч. Будды Шакьямуни, к-рый когда-то был царевичем Сиддхартхой и обрел просветление под бодхи деревом. Др. словами, цзи мэнъ можно условно перевести как «вступительные проповеди». Гл. 15-28 (2-я часть) — бэнъ мэнъ, доел, «основные врата», т.е. «основные проповеди» Будды Шакьямуни, когда он открыл «великому собранию» на горе Гридхракута свою вечную природу. Во «вступительных проповедях» затрагиваются две важные темы: 1) возможность достижения всеми живыми существами состояния будды; 2) существование путей обретения этого состояния.

Будда возвестил о возможности для всех живых существ стать буддами, подчеркнув, что ими станут и приверженцы хинаяны, и двоюродный брат Сиддхартхи по имени Дэвадатта, внесший раскол в буд. общину и поэтому считавшийся великим грешником, и, наконец, женщины, к-рым в этом отказывалось в др. махаянистских сутрах. (Большее, чем в санскр. «эталонном» тексте «С», кол-во глав в пер. Кумарадживы — не 27, а 28 — как раз и объясняется выделением в особую главу предсказаний о том, что буддами станут Дэвадатта и дочь Царя драконов/нагов [Лун-ван], т.е. существо женского пола, и т.о. подчеркивалась важность слов Будды о всеобщности спасения.) Однако Будда еще не открыл здесь своей истинной «природы»: слушающие его не сомневаются, что перед ними бывший царевич Сйддхартха, достигший просветления под деревом бодхи «сорок с чем-то лет назад», т.е. историч. Будда Шакьямуни.

В гл. 1 («Вступление») рассказывается, как Будда проповедует собравшимся некую сутру. В санскр. тексте она названа «Маханирдеша» («Великое наставление»). В Китае в кон. V в. возникло, а позже утвердилось мнение, что здесь речь идет о «Сутре о бесчисленных значениях» («У-лян и цзин»), к-рую с тех пор и стали рассматривать как «вводную» к «Лотосовой сутре» (см. «Фа хуа сань бу цзин»). Затем Будда погружается в состояние глубокой сосредоточенности. Из завитка волос между бровями Будды возникает мощный луч света, озаряющий миры. Бодхисаттва Майтрея, пораженный этим зрелищем, просит бодхисаттву Манджушри объяснить, что оно означает. Манджушри рассказывает историю об одном будде (санскр. имя Чандра-сурья-прадипа — Сияние Солнца и Луны) прежних времен и объясняет, что Будда Шакьямуни собирается возвестить присутствующим сутру под назв. «Саддхарма-пундарика».

Гл. 2 («Уловки») в традициях кит. и яп. экзегезы считается важнейшей, центр, главой «вступительной» части сутры. Будда Шакьямуни выходит из состояния самадхи и, обращаясь к своему ученику Шарипутре, говорит, что его, Будды, учение («знание», «мудрость») труднопостижимо. Присутствующие, очевидно полагавшие, что они уже услышали от Будды все, что он собирался им сказать, и постигли все, что можно и нужно было постичь, приходят в замешательство. Шарипутра просит Будду объяснить смысл его слов. Будда сначала отказывается, говоря, что его все равно не поймут, но после троекратного повторения просьбы соглашается на объяснение.

После этого 5 тыс. монахов, монахинь и мирян обоего пола, движимые гордыней, покидают собрание. Будда видит, что с ним остались лишь те, кто готов услышать истину, и приступает к ее объяснению. Прежде он говорил (или, по крайней мере, так его понимали), что есть «три пути» (или «три колесницы» — трияна): путь шраваков («слушающих голос»), путь пратьекабудд («просветлившихся через [постижение] причин») и путь бодхисаттв (последователей учения махаяны). Но на самом деле есть лишь один путь — путь Будды («одна колесница»): настоящая цель каждого существа — стать буддой, каждый человек может (и даже должен) достичь состояния будды. Ученики просят Учителя объяснить это расхождение между прежними и нынешними его словами. В ответ Будда излагает концепцию, к-рая на санскрите называется упая каушалья, что можно перевести как «искусность в средствах». Суть ее такова: истину следует излагать всегда лишь применительно к уровню понимания того или тех, кому она адресована, иначе истина будет не понята и отвергнута. В данном случае Будда поясняет, что прежде он излагал постигнутую им истину о путях освобождения лишь применительно к возможностям ее понимания людьми. Только теперь он рискует раскрыть им истину в полном объеме, хотя и опасается, что эту окончательную форму истины способны будут воспринять далеко не все. Предыдущие проповеди, запечатленные в др. сутрах (в к-рых говорилось, что шраваки и пратьекабудды уже находятся на пути достижения состояния архата, что и является конечной целью спасения в хинаяне), Будда называет «уловками» (санскр. упая, кит. фан вянь) — средствами подведения живых существ к постижению истинной сути Дхармы Будды, поскольку в «Лотосовую сутру» «трудно поверить» и ее «трудно понять».

В гл. 3 («Сравнение») Будда предсказывает, что Шарипутра в одном из будущих рождений станет буддой по имени Падмапрабха ([Обладающий] красотой лотоса). Шарипутра, хотя и обрадованный этим предсказанием, все же просит подробнее объяснить всем присутствующим, почему прежде говорилось одно, а теперь — другое.

И Будда Шакьямуни рассказывает притчу о горящем доме, поясняя ею доктрину «искусности в средствах» и свое утверждение о существовании только «одной колесницы». Загорелся старый дом, в к-ром остались малые и неразумные дети. Отец безуспешно пытается вызвать их из дома наружу: дети поглощены своими играми и не слышат призывов отца. Тогда он, зная их любовь к игрушкам, обещает подарить им три вида игрушечных повозок, запряженных соответственно баранами, оленями и быками. Дети, привлеченные таким обещанием, выбегают из горящего дома и просят у отца обещанные подарки. Отец же, будучи богатым человеком, дает каждому по большой и богато украшенной настоящей колеснице, запряженной белым быком.

Повозка, запряженная бараном, отождествляется Буддой с колесницей «слушающих голос»; повозка, запряженная оленем, — с колесницей «просветлившихся через [постижение] причин»; повозка, запряженная быком, — с колесницей бодхисаттв. «Одна колесница» Будды символизирует «чудесную Дхарму», запечатленную в сутре, и является единств, средством достижения наивысшего просветления. Мораль притчи в том, что, не выполнив обещания, отец (Будда) вовсе не обманул своих детей, потому что вместо обещанных трех видов менее ценных колесниц он дал каждому нечто гораздо более ценное.

В гл. 4 ученики Будды — Субхути и др. (их списки в санскр. тексте и у Кумарадживы несколько разнятся), пораженные услышанным, восхваляют Учителя и рассказывают еще одну притчу, смысл к-рой в том, что Будда словно отец для всех существ; он знает, как наилучшим образом привести их к высшему благу. В начале «основных проповедей» (бэнъ мэнъ), т.е. 2-й части сутры, повествуется (гл. 15 — «Появившиеся из-под земли») о появлении из-под земли неисчислимого кол-ва бодхисаттв. Будда говорит присутствующим «на великом собрании», что всех этих бодхисаттв он обратил в свою веру после достижения просветления и что именно они после его ухода из человеческого мира будут проповедовать «Сутру о цветке лотоса чудесной Дхармы» и распространять среди живых существ запечатленное в ней учение. В ответ на недоуменные вопросы Шакьямуни поведал, что он обрел просветление в безгранично далеком прошлом и жизнь его будет продолжаться бесчисленно долгое время, иначе говоря, открыл слушающим, что Будда вечен и отнюдь не вступит в нирвану без остатка (гл. 16 — «Продолжительность жизни Татхагаты»), т.е. в абсолютное небытие. Кроме того, из рассуждений Шакьямуни вытекает, что все многочисл. будды — это «частные» тела (кит. фэнь шэнъ) Будды и он сам является таковым, пребывая в человеческом мире в облике Будды Шакьямуни, к-рый ранее был царевичем Сиддхартхой и обрел просветление.

Изложение учения о всеобщем освобождении в сутре тесно связано с дискуссией о т.н. иччхантиках, продолжавшейся в рамках махаяны в течение столетий. Под иччхантиками понимались существа, настолько погрязшие во зле, что их «благие корни» оказались полностью отсеченными и они утратили способность в течение исключительно долгого времени (или даже навсегда) обрести пробуждение и стать буддами. Нек-рым образом под понятие иччхантиков (причем добровольных) подпадают и бодхисаттвы: ведь если они дали обет не вступать в нирвану до окончат, освобождения всех существ, а существ этих — бесчисл. кол-во, то бодхисаттвы, по существу, должны отказаться от нирваны вообще. Видимо, эта перспектива беспокоила многих махаянистов (хотя с т.зр. доктрины полного изживания бодхисаттвой самого представления о существовании «я» этого не должно было быть), поскольку в «Лотосовой сутре» Будда самым решительным образом успокаивает бодхисаттв, провозглашая доктрину, согласно к-рой когда-нибудь все живые существа без исключения будут освобождены, после чего все бодхисаттвы смогут и сами на законном основании вступить в окончат, нирвану. Все когда-нибудь станут буддами, не только мужчины, но и женщины.

Др. важной доктриной «Лотосовой сутры» является учение о «вечном», или «вселенском», Будде. Будда Шакьямуни провозглашает, что он был пробужден изначально, прежде всех времен, и вся его земная жизнь (рождение в роще Лумбини, уход из дома, аскеза, обретение пробуждения под деревом бодхи и грядущий уход в нирвану в Кушинагаре) есть не что иное, как искусный метод, «уловка» (санскр. упая), необходимая для того, чтобы люди знали, какому пути им надлежит следовать. Для «Лотосовой сутры» характерен специфич. повествовательный стиль, обилие образов, притч и метафор, а также простота и прозрачность авторской мысли. Учение «Лотосовой сутры» об отсутствии иччхантиков и о непременном обретении состояния будды всеми существами оказалось исключительно важным для махаяны, особенно для ее дальневост. варианта (Китай и в еще большей степени Япония). Именно после знакомства с «Лотосовой сутрой» кит. буддисты стали считать учение о всеобщности «природы будды» (фо сип) единственным подлинно махаянистским, отвергнув доктрину существования иччхантиков как «частично хинаянистскую». В школах, связанных с тяньтайской буд. традицией, «Сутра о цветке лотоса чудесной Дхармы» считается центр, и гл. частью «Сутры о цветке Дхармы в трех частях» («Фа хуа сань бу цзин»).

В истории буддизма на Дальнем Востоке «Лотосовая сутра» сыграла роль «универсальной сутры», поскольку признавалась сочинением, запечатлевшим общие для всех течений махаяны истины, провозглашенные Буддой Шакьямуни. Ее огромная популярность в Китае сказалась в содержании «Бянь-вэнь по Лотосовой сутре» (кит. Бянь-вэнь; рус. пер.: Л.Н. Меньшиков, 1984). «Лотосовая сутра» стала «священным писанием» кит. школы тянътай-цзун и ее преемниц в Японии (тэндай-сю и нитирэн-сю). Этот авторитетнейший религ. текст оказал огромное влияние на формирование устоев мировоззрения и культуры дальнЬвост. региона.


Изд.: Myoho-renge-kyo. The Sutra of the Lotus Flower of the Wonderful Law / Tr. by Bunno Kato. Rev. by W.E. Soothill and W. Schiffer. Tokyo, 1971; The Sutra of the Lotus Flower of the Wonderful Law / Tr. by Murano Senchu. Tokyo, 1974; Бяньвэнь по Лотосовой сутре / Изд. текста, пер. с кит., введ., коммент., прил. и словарь Л.Н. Меньшикова. М., 1984; ТСД. Т. 9; Хоккэ кё (Сутра о цветке Дхармы) / Пер. и примеч. Ё. Тамура, К. Фудзии // Буттэн кодза (Лекции о буддийских книгах). Т. 1-2. Вып. 7. Токио, 1988-1992; The Lotus Sutra: The White Lotus of the Marvelous Law / Tr. by Tsugunari Kubo and Akira Yuyaina. Tokyo, 1991; The Lotus Sutra / Tr. by Burton Watson. N.Y., 1993; Хоккэ кё (Сутра о цветке Дхармы) / Пер. и примеч. Ю. Сакамото, Ю. Ивамото. Т. 1-3. Токио, 1993-1994; Мёхо рэнгэ кё нараби кайкэцу (Сутра о цветке лотоса чудесной Дхармы, а также «открывающая» и «заключающая» [сутры]). Киото, 1994; Le Sutra du Lotus. Suivi du Livre des sens innombrables et du Livre de la contemplation de Sage-Universel / Tr. du chinois par J.-N. Robert. P., 1997; Сутра о бесчисленных значениях. Сутра о цветке лотоса чудесной Дхармы. Сутра о постижении деяний и Дхармы бодхисаттвы Всеобъемлющая Мудрость / Пер. с кит., коммент, и подгот. изд. А.Н. Игнатовича. М., 1998.
Лит.: Eliot Ch. Hinduism and Buddhism: A Historical Sketch. Vol. 2. L., 1957; Алексеев В.М. Китайская литература: Избранные труды. М, 1978; Игнатович А.Н. Буддизм в Японии: Очерк ранней истории. М., 1987; он же. Учение школы Сингон // Духовные истоки Японии: Альманах. Вып. 1. М., 1995; Андросов В.П. Нагарджуна и его учение. М., 1990; Олъденбург С.Ф. Жизнь Будды. Новосиб., 1994.

По материалам А.Н. Игнатовича

Источник - энциклопедия Философия буддизма - Российская академия наук Институт философии / Редакционная коллегия: M. Т. Степанянц (ответственный редактор), В.Г.Лысенко (заместитель ответственного редактора), С.М.Аникеева, Л.Б.Карелова, А.И.Кобзев, А.В.Никитин, A.A. Терентьев




Яндекс.Метрика