Free Student HQ / FSHQ / "Штаб-Квартира свободного Студента"

Сабли Кубанских Казаков - продолжение

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Подобным ярким этническим маркером мог быть только «длинный нож», то есть шашка. По-видимому, ее и обозначали первое время привычным термином «сабля».

Подобный перенос термина был вполне типичным для того времени. Верхнюю плечевую одежду адыгов, известную нам под названием «черкеска», казаки называли, как и свою одежду, — свита, добавляя определение «черкесская» (одежду ногайцев — «свита ногайская», татар — «свита татарская»). Черкеской же именовали совершенно другой тип своей казачьей одежды.

Все остальные разновидности сабель встретились нам в письменных источниках по одному разу. В эту группу, как ни удивительно, попала и «сабля польская». Зафиксирована она в документе 1802 г. Ее владелец участвовал в польском походе 1794 г., и тогда ему, вероятнее всего в качестве трофея, досталась сабля, которую В. Квасневич называет «костюшковка». Мы почти уверены, что «сабля арнаутская» представляет из себя балканскую саблю. Под названием «арнауты» нам известны албанцы, боснийцы, сербы, болгары, греки и представители других народов, служившие в турецкой и русской армиях.

Полной загадкой для нас (да и, вероятно, для автора документа 1802 г.) осталась «сабля в железных белых ножнах». Неудачей закончилась попытка атрибутировать «саблю кирасирскую», зафиксированную в документе 1801 г. в описи имущества войскового старшины Орла. Возможно, речь идет о палаше, или, что еще более вероятно и о чем есть упоминание в литературе, переделке из старого русского палаша. Еще более вероятно, что упомянута сабля, использовавшаяся, по предположению А. Н. Кулинского, в созданном Г. А. Потемкиным в 1790 г. кирасирском полку, расформированном после смерти князя. Хотя в «Инструкции о приеме оружия с казенных заводов» за 1810 г. указаны «сабли кирасирские и уланские».

В журнале Войсковой канцелярии за 1802 г. в имуществе умершего поручика Косовича отмечена «сабля малороссийская под серебром с позолотою». Уже не одно поколение украинских ученых пытается ответить на вопрос: что скрывается под понятием «украинская казачья сабля»? На Третьей Всесоюзной конференции историков оружия заведующий отделом Государственного исторического музея Украинской ССР В. А. Сидоренко сформулировал проблему следующим образом: «В XVI в. встречается термин «козацкая сабля». Это были главным образом сабли иранского или турецкого типа... Пока очень трудно выявить особенности, которые вносили украинские мастера в изготовление этих сабель, а также и других видов оружия».

Главный хранитель фонда оружия Львовского исторического музея Б. В. Мельник в одной из публикаций 1994 г. пришел к выводу, что украинской казачьей сабли не существует не только как особенного морфологического типа, но и как предмета местного производства. Автор статьи «Сабля» в казачьей энциклопедии С. Ф. Плецкий признает, что тип украинской сабли пока еще точно неизвестен.

Историк-оружиевед Д. В. Тоичкин на основе изучения коллекций оружия украинских музеев, изобразительных и письменных источников пришел к следующим выводам. Сущность понятия «украинская казачья сабля» он относит к числу острых и дискуссионных.

Исследователь обращает внимание на отсутствие свойственных исключительно Украине морфологических типов сабель. «Козацька шабля — это понятие, которое объединяет разнообразные типы холодного оружия, распространенные на украинских землях. В XVII в. казацкими саблями фактически называли «гусарские карабелы».

Окончательное заключение ученого таково: «...про украинскую казачью саблю можно говорить в первую очередь как про оружие одного из распространенных в Украине морфологических типов, смонтированного местными мастерами-сабельниками, о деятельности которых свидетельствуют многочисленные письменные источники». Думаем, что это взвешенный подход, им можно руководствоваться и в поисках «русской сабли» XVI-XVIII вв.

Но все-таки, как же казаки в 1802 г. идентифицировали саблю как «малороссийскую»? Вряд ли речь может идти об особенностях выковки и монтажа, скорее о стилистических и художественных. В любом случае какие-то характерные черты, позволявшие эрудированному современнику выделить отечественное производство, несомненно, были.

В своем труде Д. В. Тоичкин описывает саблю персидского типа, хранящуюся в фондах Харьковского исторического музея. Она была найдена на острове Чертомлык. Исследователь считает саблю работой украинских мастеров XVIII в. На эту мысль его наводят форма и стиль эфеса. В нем сочетаются иранские, балканские и турецкие оружейные традиции, которые нехарактерны для каждой из них отдельно.

Эфес — открытого типа, цельный, вылит из бронзы. Гарда простая, крестоподобная. Короткие концы крестовины имеют шарообразное окончание, верхнее плечо крестовины отломано. Перекрестие ромбовидной формы, шипы широкие. Оливкоподобное навершие подражает форме классического шамшира. Эфес покрыт растительным орнаментом в виде виноградных гроздьев и листьев. В Краснодарском историко-археологическом музее хранится сабля (КМ-1764) с абсолютно идентичным эфесом. По странному стечению обстоятельств у него так же отломано верхнее плечо крестовины (и вдобавок оба шипа перекрестия). К описанию Д. В. Тоичкина добавим, что эфес отлит из двух половинок, довольно грубо спаянных латунью. Если украинский ученый не ошибся в своей атрибуции, то наша сабля (конечно, с другим клинком) прибыла на Кубань с каким-то черноморским старшиной.

Завершая обзор письменных свидетельств, упомянем четыре жалованные сабли. Атаману 3. Чепеге и войсковому судье А. Головатому по одной сабле пожаловала Екатерина II и по одной — князь Г. А. Потемкин. О типе сабель князя не известно ничего. Царская сабля Чепсги была «осыпана дорогими каменьями». Судье Головатому императрица 14 апреля 1790 г. пожаловала золотую саблю. У нее была интересная и трудная судьба, в конце концов она оказалась за рубежом. Автор видел эмигрантский казачий журнал с фотографией этой сабли. Крайне низкое качество изображения не позволяет ее воспроизвести, о ней даже судить с уверенностью трудно. Более всего она похожа на гусарские сабли второй половины XVIII в. Видна планка на спинке рукояти, переходящая в слегка наклонную головку. Крестовина с перекрестием переходит в дужку под прямым углом. Прибор ножен состоит из устья, обоймицы и короткого наконечника.

Число известных автору изобразительных источников невелико. Мы сознательно исключили из их числа украинские народные картины «Казак Мамай», хотя в музейной коллекции среди них есть написанные уже на Кубани. Ведь народный живописец, следуя иконографической традиции, мог изобразить на картине типы сабель, давно уже вышедших из употребления. С другой стороны, он мог «сконструировать» полностью или частично фантазийные образцы, никогда не существовавшие в реальной жизни.

Таким образом, в нашем распоряжении остается лишь три репродукции, на которых хоть как-то видно оружие. Это портрет войскового судьи А. А. Головатого (1792 г.) кисти М. М. Иванова, «Наказание палками у черноморских казаков» Х.-Г. Гейслера (1801 г.) и «Черноморский казак» Е. М. Корнеева начала XIX в. Атрибуция оружия по изобразительным источникам — крайне ненадежное и рискованное занятие. Поэтому саблю, изображенную на портрете А. А. Головатого, мы осторожно назовем «саблей восточного типа». Очень похожие сабли мы встречаем на портретах донских старшин XVIII в.

На рисунке Х.-Г. Гейслера «Наказание палками...» стоящий спиной к зрителю войсковой чиновник среднего звена вооружен легкокавалерийской саблей в железных ножнах. Как мы предположили выше, именно такие сабли в документах конца XVIII в. могли называть «простыми». Два крайних справа казака вооружены шашками.

Черноморский казак на рисунке Е. М. Корнеева имеет полный комплект вооружения, но идентифицировать оружие невозможно. Бросается в глаза пика, больше похожая на гарпун. Скорее всего, это «конструкт» художника, но настораживает одно обстоятельство. На рисунке М. М. Иванова «Штурм Измаила» (1790 г.) в руках у черноморских казаков мы видим короткие пики с огромными, в треть длины, боевыми наконечниками; мало того, они граненые и сильно расширяются к древку. Про ружье можно сказать только лишь, что оно тяжелое и явно архаичное для своего времени. Сабля же, судя по крестовине с загнутыми в разные стороны концами и (как нам видится) отдельной металлической головкой, возможно, представляет из себя что-то похожее на «орлиную саблю» XVIII в.

Подведем предварительные итоги. В конце XVIII — начале XIX в. сабля не входила в разряд обязательного для казака оружия. Целый массив разноплановых источников подтверждает ее отсутствие на вооружении рядового казачества. Упоминание сабель в документах почти всегда связано с войсковыми чиновниками. По нашему мнению, сабля являлась ранговым знаком отличия казачьей старшины, репрезентативной, праздничной вещью. Отчетливо прослеживается пристрастие черноморских панов к саблям турецким или турецкого типа.

Попробуем представить вооружение черноморского казака той эпохи. «Вооруженность по штату» полагалась следующая: ружье, пистолет, пика. В годы Русско-турецкой войны 1787—1791 гг. основным огнестрельным оружием черноморцев стало уставное оружие русской армии. Уже в январе 1788 г. войску передали 499 пар пистолетов, а в феврале доставили «карабины винтовальные и гладкие». Затем из Херсонского цейхгауза и отдельных полков армии поступают новые крупные партии карабинов. Установить, какие именно модели передавались казакам, не удалось.

Скорее всего, «новые» гладкоствольные и нарезные карабины являются кавалерийскими карабинами 1775 г. Упоминаемые в документах бывшие в употреблении» карабины могут означать любой устаревший образец, снятый с вооружения регулярных войск. Ружья, очевидно, отпускались пехотные или драгунские. Пистолеты, вероятнее всего, принадлежали к группе так называемых сборных пистолетов, то есть собранных из отремонтированных частей пистолетов разных лет и конструкций. Во время войны их изготавливали в Кременчуге. Сделаны они были вполне добротно. Среди старшинского оружия очень часто упоминаются пистолеты «венетицкие», «виницкие» (возможно, речь идет о пистолетах из Венеции или вообще об итальянских).

С окончанием войны и переселением Черноморского войска на Кубань централизованные поставки армейского оружия прекращаются. Теперь ружья приобретаются на ярмарках и в торговых лавках. Как правило, это дешевые и посредственные ружья, отличающиеся большим разнообразием. До нас дошли сведения о наименованиях некоторых из них. И. Д. Попко писал о «терновках», «литовках», «арнаутках». По документам этих лет проходят еще «павловка», «бабакивка», «черноложка».

Судя по всему, «арнаутками» называли ружья балканского (а может быть, и вообще восточного) происхождения. Остальные названия, вероятно, происходят от имени мастера, торговца, места изготовления... По свидетельству В. А. Голобуцкого, «павловскими» ружьями широко торговали еще в Запорожской Сечи.

В XIX в. основным поставщиком оружия для Черномории становится Тула. Ружья поступают по трем каналам: войсковые заказы (чего никогда не было на сабли), ярмарочная торговля и розничная торговля в екатеринодарских лавках. В1811 г. тульские мастера изготовили для лейб-гвардии Черноморской конной сотни пистолеты «на турецкий манер», а ружья «на манер черкесский». В мае 1813 г. Черноморское войско заключило с тульским оружейником И. Н. Бривиным контракт на изготовление 2034 длинноствольных «винтовых» ружей. Принадлежали они к группе «сборных». В одном из документов сообщалось: «...замки не одного сорта, не подходят к ружьям и пистолетные».

Чтобы воссоздать цельный образ черноморца той эпохи, несколько слов о костюме. Подавляющее число казаков носили восточнославянскую народную одежду. В основной верхней одежде доминировали свиты. Повседневную одежду большинства казаков составляли сермяжные свиты, то есть шитые из домотканого некрашеного грубого сукна, преимущественно серого, коричневого и черного цветов. В одежде старшин и богатых казаков преобладает импортное сукно ярких цветов: синего, блакитного, желтого, зеленого (в источниках часто упоминается «аглицкая систа», «браславское сукно»). При возможности простые казаки старались пошить себе так-же «цветные» свиты, преимущественно синие. Часть казаков продолжала употреблять юпки — короткие куртки различного цвета, материала и происхождения.

В качестве дополнительной верхней одежды черноморские казаки использовали кожухи нагольные, кожухи крытые, шубы, серяки, киреи и бурки. Серяк — одежда для походов и непогоды в виде свиты с капюшоном — шился из грубого толстого сукна, обычно серого или коричневого цвета.

Рядовое казачество в качестве зимней верхней одежды использовало кожухи нагольные, то есть не покрытые материей овчинные шубы. Старшина и состоятельные казаки владели шубами, отделанными дорогим сукном и мехами. У войскового судьи А. А. Головатого были «шуба лисья под зеленым сукном с золотыми петлями» и «шуба волчья под красным сукном с золотыми петлями»; у прапорщика Сутыки — «полушубок, котовое нутро покрыто голубым сукном с обкладкою крымских сивых смушков».

Кирея, по мнению ряда исследователей, — одежда, аналогичная серяку, кобеняку. Но у черноморцев это явно праздничная одежда, пошитая из дорогого сукна. Бурки в тот период встречаются еще довольно редко. Их роль играют серяки. В тех случаях, когда в источнике указано происхождение бурки, она черкесская.

В штанах можно выделить три показателя: материал, цвет и тип. По материалу: «китаевые, парусовые, холстяные, бумажные, хрящевые, суконные»; по цвету преобладают серые, голубые, синие; по типу: штаны-шаровары и «штаны-портные».

Головные уборы: шапки-татарки, магерки, кучмы, чабанки, кабардинки, «шапки запорожские», «шапки круглые», малахаи, капелюхи, башлыки.

Попытки одеть казаков более-менее однообразно не увенчались успехом. За три года войны удалось пошить чуть больше двух тысяч кафтанов из сукна различных цветов. Достаточно уверенно можно констатировать наличие однообразной «форменной» одежды у немногочисленных казачьих канониров. 15 июля 1789 г. войсковой пушкарь Бакир рапортовал о наличии при артиллерии 228 канониров, из которых было «обмундировано 152 человека привезенным из Херсона красным сукном кафтанами».

Ситуация с одеждой рядовых казаков вполне ясна и может уточняться лишь в частностях. Сложнее определиться с офицерами. Часть казачьей старшины имела армейские чины, и не совсем ясно, носили ли они какую-либо унифицированную одежду. По мнению некоторых дореволюционных историков, казачьи офицеры «нашивали на свои кафтаны те именно галуны, какие полагались для мундиров этих чинов в войсках регулярных». Действительно, в описях одежды старшин мы часто встречаем свиты, обложенные штабским или полуштабским позументом. Но в документе 1797 г. нам встретилось интересное сообщение о наличии у секунд-майора И. Великого «коротенькой «юрской свиты» и «платья конного». То есть какие-то попытки регламентировать обычную бытовую одежду по родам войск имели место. Тем не менее говорить о существовании форменной одежды у офицеров Черноморского войска еще преждевременно, пока не появятся дополнительные серьезные факты.

Но вернемся к холодному оружию. Первое свидетельство о вооружении казаков саблями относится к 1811 г., и связано оно с формированием лейб-гвардии Чернсморской конной сотни. 18 мая 1811 г. военный министр отправил херсонскому военному губернатору Дюку де Ришелье предписание о выборе в число гвардии сотни конных казаков «из лучших людей... и потребного числа офицеров из отличнейших людей».

Де Ришелье, хорошо знавший ситуацию в Черномории, прекрасно понимал, что сами казаки не смогут обзавестись необходимыми образцовыми вещами. Кроме, можно сказать, перманентной проблемы с деньгами существовала еще одна: в Черномории не производили да и не продавали требуемые предметы вооружения и снаряжения. Уже 24 мая губернатор в рапорте к военному министру Барклаю де Толли предложил: «Сукны красное и синее на кафтаны и волтрапы, для единообразного вооружения карабины, пистолеты, сабли, шпоры, гербы к подсумкам... по примеру донских казаков отпустить из казны». Однако министр рассудил иначе и 2 июня сообщил Ришелье: «...снабжение сотни той мундирными и амуничными вещами, ружьями, пистолетами, саблями ...не принадлежит до комиссариата, но напротив, нижние чины в состав сотни назначенные, обязаны все то иметь от себя или от войска...».

Учитывая ситуацию, де Ришелье отдает распоряжение: ружья, пистолеты и сабли выбирать в войске. Атаман Черноморского войска Ф. Я. Бурсак посылает всем полковым командирам следующий приказ: «Предписал вам из полка вашего выбрать ружей, сабель, пистолетов, кои должны быть у казаков ...и чтобы ружья были черкесские или турецкие, мерою недлинные, сабли, пистолеты турецкой работы... Тем людям, у кого оные взяты будут, заплатятся из войска следуемые суммы».

Сбор оружия в полках закончился полным фиаско. В рапортах полковых командиров речь идет буквально о единицах ружей и сабель, в большинстве полков сабель вообще не нашлось. Цена турецких сабель от 5 до 25 руб. Чтобы спасти положение, от войска для закупки оружия командировали в Тулу зауряд-есаула Федота с 5000 руб.

Сведения об оружии Черноморской гвардейской сотни содержатся в одном архивном документе 1846 г. Именно тогда в Черноморском войске подготовили описания и рисунки формы обмундирования казаков с 1801 по 1825 г. для внесения в планируемое издание по истории одежды и вооружения российских войск. Таким образом, мы имеем дело не с первоисточником, а с ретроспективным свидетельством, отстоящим от описываемых событий на 30 лет. Нам оно представляется надежным. В 1846 г. еще были живы участники описываемых событий, и наверняка, у кого-то из них сохранились образцы оружия и снаряжения. Что говорится в этом документе по интересующему нас вопросу? Сабля офицерская: «Тульской работы с желтым эфесом, гайкою и наконечником, ножны деревянные, обтянутые черным хозом». Сабля казачья: «Таковая же, но только погрубее и тяжелее». Портупея у офицеров из красного сафьяна с серебряным прибором, у казаков — с медным.

Дополнив это более чем краткое описание изобразительными источниками (напомним, что в их основе лежат рисунки, подготовленные в Черноморском войске), мы можем предположить, что саблю гвардейских казаков туляки изготовили по образцу легкокавалерийской сабли конца XVIII в. В это время на вооружение русской кавалерии уже поступила сабля образца 1809 г., и вполне возможно, зауряд-есаул Федот сумел купить сабли для казаков из старых запасов Тульского оружейного завода. Не исключен подряд на изготовление сабель у тульских мастеров или на частной фабрике.

Описывая русскую легкокавалерийскую саблю образца 1798 г., А. Н. Кулинский указывает, что латунными могли быть металлические части эфеса офицерских сабель. Поэтому мы склонны считать, что указанный в цитированном выше документе «желтый эфес» относится лишь к саблям казачьих офицеров. Казаки, конечно же, имели на клинках сабель стальные эфесы; это подтверждают и рисунки, на которых изображены сабли в стальных ножнах с двумя гайками с кольцами и башмаком.

Приведем подробное описание легкокавалерийской сабли образца 1798 г., хранящейся в фондах КГИАМЗ (быть может, она из заказа 1811 г.?). Клинок стальной, слегка искривленный, однолезвийный, с одним широким долом, нижний край которого проходит по центру клинка. Толщина обуха у эфеса 5,2 мм, у острия — 2 мм; изгиб — 50/400 мм. Клинок сварен из двух полос; небрежность ковки видна на выщербинах и местах коррозии лезвия, где клинок раздвоился до 1 мм.

Эфес состоит из рукояти и гарды. Рукоять деревянная, покрыта черной кожей, с поперечными желобками. Их форма и способ изготовления не соответствуют технологиям XVIII — начала XIX в. Желобки выполнены на деревянном черене, а в то время желобковатость достигалась за счет обмотки черена шнурком. Кожа чрезмерно тонкая, эластичная, с ясно различимыми ворсинками (скорее всего, спил). Все это вместе взятое свидетельствует о том, что рукоять есть реконструкция гораздо более позднего времени.

Спинку рукояти покрывает металлическая планка, переходящая в головку. В развертке планка представляет букву «Т» с прямоугольным шипом в нижней части. После придания нужной формы на оправке верхние концы планки были спаяны латуныо (причем шов проходит не по центру, а несколько сбоку, а сверху припаяна тонкая (0,5 мм) пластинка закрывающая головку. Гарда состоит из крестовины с перекрестием и передней дужки. Конец крестовины шаровидный, слегка уплощенный по четырем сторонам, что дает в сумме восемь граней. К перекрестию крестовина расширяется до 27 мм. Перекрестие — в виде прямой граненой планки, слегка врезано в ребра крестовины и спаяно с ней латунью. С внутренней стороны крестовины чуть выше отверстия для хвостовика выбито углубление прямоугольной формы под шип планки.

Далее от крестовины под прямым углом отходит передняя дужка (они выкованы из одного куска стали), которая, расширяясь 10 мм снизу до 22 мм в верхней части, завершается - изогнутым шипом, входящим в головку. Сечение дужки в форме уплощенного треугольника (плоская сторона, естественно, Во внутренней части). Клинок крепится в эфесе за счет расклепки хвостовика прямо на головке.

Размеры: общая длина 860 мм, длина клинка 730 мм, ширина — 30 мм, центр тяжести — в 190 мм от эфеса.

Следующее свидетельство о поступлении сабель на вооружение черноморских казаков относится к Русско-турецкой войне 1806—1812 гг. От Черноморского войска на театр военных действий командировали 9-й пеший полк подполковника Паливоды. Казаки поступили в состав Дунайской гребной флотилии и на «канонерских баркасах» занимались перевозкой войск и грузов, участвовали в ряде сражений.

Фактически уже после окончания войны, 30 августа 1812 г., новый командир полка подполковник Матвеев в рапорте своему непосредственному начальнику капитану Попондопуло писал: «Сей полк, продолжая здесь службу беспеременно шестой год, лишился последнего обува и одеяния, с получаемого в год 12-ти рублевого жалованья ...никак себя исправить ни в чем не могут... Ныне же по власти господина главнокомандующего дунайскою армиею должны люди иметь у себя каждой — сабли, каковых хотя и получил часть, а других только полосок без ножен с доставшихся пленных турок, но во оных нет никаких исправностей... Покорнейше прошу о окипировании сего полка обувою и одеянием по числу 310 человек, а саблями по числу 160 человек на щет Черноморской войсковой суммы». Из текста документа не вполне ясно, все ли из 150 полученных сабель турецкие. Выдача требуемых еще 160 сабель вряд ли состоялась, так как поставка чего-либо за войсковой счет порождала столь обширную переписку, что хотя бы часть документов отложилась в войсковом архиве. К тому же переписываться уже было некогда — полк перебросили на войну с Наполеоном.

Кардинальные изменения в вооружении казаков произошли в 1816 г. в начале 1814 г. атаман Ф. Я. Бурсак, желая достичь единообразия в одежде казаков и придать им вид людей военных, ходатайствовал перед херсонским военным губернатором Дюком де Ришелье о выработке утверждении образцового мундира и амуниции. Губернатор 8 апреля ответил: «Я представляю это опытности Вашего превосходительства и прочих главных чиновников вверенного вам войска». Новую форму разработали чрезвычайно быстро, и уже 18 мая ее описание и четыре рисунка отправили в Херсон.

В отношении белого оружия в проекте говорилось следующее. Для офицеров конных полков: «Сабля обыкновенная на поясе черного сафьяна, шитого серебром, с серебряными пряжками и крючками, поверх пояса шарф»; для нижних чинов: «Сабля обыкновенная на поясе черного ремня, простроченного белыми нитками, с медными пряжками». Пешие полки: «Сабля и пояс к оной такие, как у конных». Что же понимали «главные чиновники» войска под «саблей обыкновенной»? Скорее всего, легкокавалерийскую саблю образца 1798 г. Для нас сейчас это не суть важно, так как никто и не стал выполнять приказ де Ришелье от 24 июня 1814 г. о заведении новой формы. Когда в феврале 1816 г. новый военный губернатор граф Ланжерон потребовал отчет о выполнении распоряжения своего «предместника», то Войсковая канцелярия с изумлением обнаружила, что за два года она не получила ни одного донесения из полков.

Тем временем в Петербурге были изготовлены и 11 февраля 1816 г. высочайше утверждены образцовые мундиры. 22 июня все образцовые вещи из столицы отправили в Кременчугское комиссариатское депо, где их получил хорунжий Летевский. Он доставил вещи в Екатеринодар и 29 ноября сдал на хранение войсковому казначею. При осмотре «образцовых вещей» оказалось, что среди них нет ни одной новой. Все они уже «были в употреблении» и к тому же «крепко поедены мулью». Две доставленные сабли имели погнутые ножны.

В самой первой описи обе сабли записаны как сабли Черноморской конной артиллерии. Дело в том, что 11 февраля было утверждено описание обмундирования для конно-артиллерийских рот войска Донского, распространенное затем с небольшими изменениями и на черноморских артиллеристов. В документах начальника Главного штаба, военного министра, херсонского военного губернатора речь всегда идет о высочайше утвержденных 11 февраля «мундирах для нижних чинов лейб-гвардии Черноморского эскадрона, Черноморской конной и пешей артиллерии и Черноморским казакам». Но сами вещи были, а описания нет. И в Черномории пользовались описанием, присланным из войска Донского: «Сабля железная, эфес с двумя дужками, ножны с двумя кольцами без обручей, портупея красной юфты на трех кольцах с тремя железными пряжками, аметр (воронкообразное гнездо для пистолета с левой стороны портупеи — Б. Ф.) черной юфты».

Мы просмотрели работы А. Н. Кулинского, В. Г. Федорова, Е. Молло, но не смогли найти среди русского оружия того времени саблю с двумя дужками. Очевидно, перед нами описка или же составители документа вовсе не учитывали столь обычную переднюю дужку. Во всех последующих документах Черноморского войска речь уже идет о сабле с тремя дужками. Вне всякого сомнения, в 1816 г. на вооружение Черноморского казачьего войска поступила легкокавалерийская сабля образца 1809 г. В фондах КГИАМЗ хранится пять сабель этого образца. При всей своей похожести и узнаваемости они несут весьма существенные различия в деталях. Опишем подробно одну из них (КМ-984).

Клинок изогнутый, с одним широким долом, однолезвийный, хотя боевой конец сведен почти на лезвие. У эфеса толщина обуха 8,3 мм. Пята очень небольшая, около 7 мм. Эфес состоит из рукояти и гарды. Деревянная рукоять была покрыта кожей, от которой сохранились лишь мелкие фрагменты под планкой; в настоящее время выкрашена черной краской. Спинку рукояти покрывает планка, переходящая в головку; сверху на нее наложено тонкое навершие (1 мм), на ней ромбическая шайба 3 мм толщиной, на которой и расклепан хвостовик клинка. Нижнюю часть рукояти обрамляет узкое тонкое (0,5 мм) кольцо, удерживающее планку и предохраняющее низ рукояти от повреждений. Гарда образована крестовиной и тремя дужками — передней и двумя боковыми. Наибольшая ширина крестовины 24 мм. Передняя дужка отходит от крестовины под прямым утлом, имея ширину 12,3 мм. затем на уровне верхней дужки резко уступом расширяется до 20 м и заходит в специальный паз, сделанный в головке. Для этого край дужки выбран полукругом (по форме рукояти), а в центре оставлена загнутая вверх крепежная лапка, упирающаяся в головку. Крепление боковых дужек к передней осуществлено в шип. Для этого на передней дужке путем надруба были выполнены клиновидные шипы, а в боковых дужках — соответствующие им по форме пазы. Скреплены дужки кузнечной сваркой. В верхней изогнутой части передней дужки пробито прямоугольное отверстие длиной 16 и шириной 4 мм. На гарде остались явные и грубые следы кузнечных инструментов и тисков. Ножны стальные, с устьем и фигурным башмаком. «Обручей» действительно нет. К ребру ножен прикреплены две узкие (9 мм) прямоугольные пластинки длиной 40 (нижняя) и 50 (верхняя) мм. К ним припаяны ушки для колец цилиндрической формы с внутренним диаметром 6,2 мм.

Размеры: общая длина 980 мм, длина клинка — 835, ширина — 36, толщина обуха — 8,3 мм, изгиб — 40/470 мм, центр тяжести — в 180 мм от эфеса.

Мы уже упоминали, что все пять сабель образца 1809 г., хранящихся в фондах музея-заповедника, имеют видимые на глаз отличия. Однообразно и качественно выглядят клинки. Различия в размерах вполне укладываются в границы допусков валового производства. Наибольшее различие в длине клинков равняется 30 мм, в изгибе —10 мм. Гораздо более разнообразны эфесы. У одной из сабель крестовина с левой стороны расширяется, образуя овальный щиток для защиты большого пальца. По-разному оформлены концы крестовины, сильно — до 8 мм — разнится ширина передней дужки в верхней части, а также сама форма перехода от узкой к широкой части дужки, форма и угол загиба крепежной лапки, степень изогнутости боковых дужек, сечение крестовины и дужек.

На трех саблях повреждена кожа рукояти и видно, что обмотка черена производилась по-разному и различной толщины шнурком. На одной рукояти использован любопытный способ фиксации: в черен вбиты клиновидные деревянные гвоздики Причем у крестовины они начинаются у самой планки, затем идут по диагонали, и последний гвоздь вбит у головки по центральной осевой брюшка. Все эти отличия объясняются условиями, в которых проходило вооружение. У казаков, как всегда, не было средств, да и сами образцовые вещи в продаже отсутствовали. Войсковая канцелярия потребовала от куренных атаманов, земских начальников, полицейских экспедиций, сельских полиций «сильнейше понуждать» казаков приобретать установленные форменные вещи. Эта мера не дала ничего. Тогда обмундирование и вооружение казаков особым указом возложили «на попечение полковых командиров». Последние начали «выбивать» с казаков деньги, брать их под залог в той же канцелярии «из разных сиротских сумм». Но дальше они действовали по-разному.

Командир 3-го конного полка войсковой старшина Стринский собирался кожаные вещи заказать в Москве, а железные и медные — в Туле и «наипаче как в казенных заводах по прочности оных». Командир полка Герк намеревался выбрать подрядчика в Черкасске, Стороженко — в Малороссии. Но большинство командиров обратились к уже известному им тульскому купцу и оружейнику Лентяеву. Наверное, при столь обширном заказе у Лентяева в Туле имелись субподрядчики. Войсковой полковник Порохня купил у того же Лентяева 100 сабель на собственные деньги, а потом взыскивал их с казаков.

С 1817 г. туляки стали привозить сабли для продажи в Екатеринодар. Подряды у туляков делали и казачьи артели через своих артельщиков. Отдельные командиры посылали в Тулу и Москву своих офицеров для приобретения форменных вещей за наличные деньги. Вскоре таких же чиновников с деньгами стала посылать Войсковая канцелярия. Наконец, стали делаться и войсковые закупки с переводом денег через Тульскую почтовую контору. Таким образом, оружие, приобретаемое у торговцев, заказываемое мелкими партиями у разных тульских мастеров, неизбежно должно было отличаться деталями от эталонного образца.

Стоимость сабли с портупеей в этот период составляла от 15 до 20 рублей (для сравнения: пика — 3,50 руб.). Интересно, что по документам сабля проходила в категории «прибор к мундирам» вместе с другими амуничными вещами. При отпуске предметов вооружения и снаряжения в казачьи сотни употреблялись выражения «конный прибор» и «пеший прибор». В последнем отсутствовали сабля и пистолет.

Примерно в эти годы в Черноморию прислали «Инструкцию о приеме оружия с казенных заводов» за 1810 г. Белому оружию полагалось быть сходным с образцовым, иметь хорошо закаленные и чисто выполированные клинки. Клинок не мог быть длиннее или короче на 2/10 дюйма, уже или шире — на 1/10. «Для проверки закалки гнуть и клинок должен выпрямиться, рубить сухое дерево 3-мя ударами с дополнительною силою и ударить 3 раза плашмя по доске. Если лезвие клинка заворотится, либо искривится или захлябится в эфесе — не принимать. Эфес по образцу, без трещин, шрамов, чисто выполирован».

Не успели черноморские казаки обзавестись саблями 1809 г., как в 1817 г. последовало утверждение нового образца легкокавалерийской сабли. Нам не удалось обнаружить приказ о ее введении в Черноморское казачье войско. Вероятно, она входила в употребление постепенно в течение нескольких лет. Первоначально русские оружейники работали на регулярную кавалерию, снабжая черноморцев некоторое время саблями старого образца из своих запасов. Затем полностью перешли на новый и стали, как обычно, продавать новые сабли и принимать на них подряды.

Опишем две сабли, относящиеся к этому образцу. Клинок первой из них (КМ-999) стальной, искривленный, однолезвийный, с одним широким долом. На правой стороне клинка в 30 мм от эфеса выбиты буквы «G» в кружке, «М» и «Э»; цифры «5» в кружке, «1» и «3». На обухе надпись иглой «Златоустъ марта 1832 года».

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Б. Е. Фролов - "ХОЛОДНОЕ ОРУЖИЕ КУБАНСКИХ КАЗАКОВ"

 

Сайт создан в 2012 г. © Все права на материалы сайта принадлежат его автору!
Копирование любых материалов сайта возможно только с разрешения автора и при указании ссылки на первоисточник.
Яндекс.Метрика